Вчера испекла ещё одну шоколадно-банановую коврижку - нам с мужем на двоих, чтобы ни с кем не делиться! А сегодня окончательно разделалась со школой и чувствую себя намного лучше - главным образом, от того, что довела уборку до конца и не оставила своему преемнику никаких тёмных углов, затянутых паутиной. Осталось теперь только написать ему длинный емейл с разнообразными инструкциями, который он будет волен игнорировать, но я этого уже не узнаю. А после школы встретилась с мужем и сходила на выставку "Женщины Вермеера" в нашем "ручном" кембриджском музее. Самого Вермеера там всего четыре картины, но чудесно и широко представлен его круг: шёлк и меха Терборха, круглощёкие служанки Маэса, идеально выметенные мощёные дворики де Хооха. И всюду светлые нежные локоны, окна в частых переплётах, небрежно скинутые с ноги шлёпанцы, мётлы, ключи и распечатанные письма, о содержании которых нам никогда не расскажут. Люблю Фитцуильям - на такой хорошей улице, с крохотными старинными домиками на другой стороне, по контрасту с его неоклассицизмом, с ласковыми львами у входа, с вишнями напротив, весной в белом, осенью в ало-золотом, с открытыми желобами вдоль мостовой, в которые набиваются листья. И люблю такие яркие осенние дни, которые всегда напоминают мне самый первый приезд в Кембридж. И завершили мы этот день ещё одним достижением - покупкой чудесного плетёного предмета, который по-английски называется Moses basket, потому что напоминает тростниковую корзинку, в которой нашли младенца Моисея. Предмет, правда, оформлен ярко-розово, но зато был по изрядно сниженной цене, и мы решили, что детёнышу будет всё равно, какого цвета будет его первое гнездо.

Герард Терборх
"Женщина, пьющая вино с письмом в руках"