Утром наряжалась-наряжалась перед зеркалом, а села в поезд, элегантно закинула ногу на ногу - и обнаружила на леггинсах дырку. И надо же, тридцать восемь лет жизни мне понадобилось на то, чтобы не запереживать по этому поводу и не отравить себе весь день.
А по дороге домой дырка даже стала бонусом: не страшно лезть в ежевичный куст, раз я и так уже оборванец. Перебралась через какую-то заброшенную ржавую сельхозбандуру, залезла, набрала ягод нам на завтрак, приехала домой в фиолетовых осенних чернилах, как будто не училка, а девчонка-школьница. (Помните, были такие чернила в советских учреждениях вроде почты и сберкасс - совершенно немыслимой, инфернальной фиолетовости, в стеклянных чернильницах?) Может быть, завтра, наконец, сварю овсянку с ежевикой.
Мне нравится жить там, где я могу собирать ягоды по пути с работы. Инстинкт собирательства во мне неистребим, воспитанный энтузиастами дикой природы в семье и навеки закреплённый каникулами в деревне.
А Артур научился надевать штаны (задом наперёд) и джемпер-безрукавку (наизнанку) и изображать Доктора со звуковой отвёрткой - с карандашом в обеих руках.